|
Галина Васильевна Черноголовина
Галина Васильевна Черноголовина – член Союза писателей России, автор книг для детей, повестей и романов о жизни тружеников целинных земель, исторических произведений, поэт, публицист, редактор журналов. Живет в г. Протвино.
В 1993 году, после переезда из Казахстана в Россию, она вначале поселилась в г. Кременки, что рядом с Троицким, бывшей усадьбой княгини Е.Р. Дашковой. Галину Васильевну сразу привлекла жизнь и судьба великой россиянки. Появился цикл лирических стихов «Венок для Княгини», навеянных образом этой удивительной женщины. Вскоре из-под пера Г.В. Черноголовиной вышла поэтическая хроника о жизни Екатерины Романовны Дашковой - «Княгиня Северной Весны». Она написана по мотивам «Записок» княгини и писем сестер Марты и Кэтрин Вильмот, проживших в Троицком рядом с княгиней несколько лет.
В настоящее время Г.В. Черноголовина продолжает углубленно работать над художественным образом Е.Р. Дашковой и ее родственников Воронцовых. Новый исторический роман под условным названием «Крестница Елизаветы» - это одновременно и серьезная исследовательская работа с обширными документальными источниками и прочими материалами, касающимися времен жизни героини романа и его персонажей, и увлекательное чтение. По мере написания очередных глав Галина Васильевна читает их в Центральной городской библиотеке.
В 2003 г. в издательстве Московского гуманитарного института им. Е.Р. Дашковой вышла книга «Княгиня Северной Весны», куда вошла поэтическая трилогия и цикл стихов «Венок для Княгини».
Стихи Галины Васильевны "Поздний романс" и "Стихи разных лет" можно прочитать на странице "Самиздат". Повесть "Детство мое грозовое..." опубликована в сборнике "Дети войны. Дети о войне" (текст выложен на странице "Полнотекстовые документы по краеведению").
 |
Венок для Княгини
В СТАРОМ ХРАМЕ
Я по шатким мосткам перейду эту темную речку,
По росистой тропе на пологий тот холм подымусь,
В бедном храме старинном затеплю Спасителю свечку,
За детей и за внуков Всевышнему я помолюсь.
Из окошек под куполом хлынут полдневные блики,
И потянутся ввысь благовонного дыма столбы,
И проступят на сводах кощунственно стертые лики
Как свидетели грозной, трагической храма судьбы.
Ты прости мне, Господь, суесловие, скверну гордыни,
Пепелит мою душу отчаянья позднего ад…
И тогда подойдет, станет рядом неслышно Княгиня,
Опочившая здесь вот уж скоро два века назад…
-Значит, все же пришла,- она скажет мне грустно и строго,-
Вы, такие, все чаще тревожите душу мою.
А не рано ль просить, умолять милосердного Бога,
Чтоб тебя он простил, может быть, дав местечко в раю?
На безвинной крови понастроили замков воздушных,
На родные святыни пошли оголтелой войной,
Ослепленные злом, превращали вы храмы в конюшни,
Как и сей, возведенный на веки грядущие мной.
Ну, а ныне – кому оказались трусливо покорны?
И готовы служить – лишь платили бы – даже врагам…
В души ваших детей сеют страшные мертвые зерна,
Попирают, глумясь, праотцами воздвигнутый храм.
Но в метаньях и муках Россию Господь не покинет.
И прозреют слепцы, и услышать заставят глухих…
Помни – верой одной… - в светлом дыме исчезнет Княгиня,
И седой иерей недостойной отпустит грехи.
Подмывает вода тальниковые заросли – кущи,
Непрерывна в веках эта темная струй круговерть…
Ах, как шатки мостки! Но дорогу осилит идущий,
И с надеждой гляжу на высокую синюю твердь.
|
МОНОЛОГ
Метель и мрак… На окнах - толстый иней,
Заледенела снулая Протва.
В предчувствии, что скоро мир покинет,
Больная, одинокая княгиня
Вверяет ночи тихие слова:
-…Вы, юности наивные мечты,
Философов премудрые страницы
Должны, казалось, были обратиться
По манию руки императрицы
В оплот Закона, Правды, Красоты.
Я верила: Победа неизбежна,-
Екатерине жизнь свою отдав,
Но – рушились прекрасные надежды,
Возобладали плуты и невежды
И лизоблюдов гнусная орда.
А вслед за тем пришла эпоха Павла,
И мстительная, злобная опала…
Любезный муж! Как рано ты почил…
Найти я мнила в детях утешенье,
Своим трудам и мыслям воплощенье
Несчетно здесь я положила сил!
Теперь живу одна на склоне дней:
И сына нет, и дочь чужая мне.
О, Троицкое дивное мое!
Здесь всё – услада для души и тела,
Всё силу мне целебную дает,
Я здесь и жить, и умереть хотела.
Но вот к чему один и тот же сон:
Раздвинулись Предбудущего сроки,
И грянул бунт, бессмысленный, жестокий,
Растоптан сад, и дом с земли снесен,
А я брожу тоскующею тенью:
Кругом разор и мерзость запустенья.
Велик Господь! Унынье – тяжкий грех,
И вот себя я вопрошаю снова:
Что делало меня счастливей всех?
Науки Храм и мощь Родного слова!
В сей области моих деяний свет
Проникнет через сто и двести лет…
Две сотни лет… А любопытно, право,
В какие прорасту тогда я травы,
В какой туманный перельюсь рассвет?
На летний луг близ милой мне Протвы
Какою наплыву бродячей тучкой,
Дабы взглянуть украдкой с высоты
На пра-пра-пра, и все ж родную внучку?
Дабы подслушать первые слова,
Что девочка несмело пролепечет,
И, уловив созвучья русской речи,
Вдруг ощутить, что все еще жива.
|
НА ПРОТВЕ, У ТРОИЦКОГО
На исходе был двадцатый век,
Жизнь неслась в каком-то диком раже…
После бурь и странствий человек
Очутился на пустынном пляже.
Вот идет он, мрачный, по песку,
О годах напрасных сожалея,
И свое безверье и тоску,
Как ребенка хилого, лелея…
Погруженный в тяготы свои,
Мир он видит как с экрана «теле»…
А в заречной роще соловьи
Между тем взаправдашние пели.
Золотился нежно чистотел,
Плакали растроганные ивы,
Ландыш колокольцами звенел,
И смущенно жалила крапива.
Терпко пахла юная листва,
Все кружило в майском многоцветье,
И струилась чинная Протва
Сквозь луга, поселки и столетья…
Но куда ж я все-таки попал?-
Думал он, еще не понимая,
Что ему открылся филиал
Пращуром утерянного рая.
Что природа шепчет: «Оглянись,
Ты давно со мной в согласье не был,
В донную прохладу окунись,
Утони в бездонном свете неба.
И тогда предстанет жизнь иной,
Распахнутся замкнутые дали.
Видишь, за излучиной речной
Купола победно воссияли.
Слышишь: вечный колокол звонит,
Гул его над миром нарастает –
То живые души сохранить
Призывает Троица Святая.
|
БЫЛЬ
В 1768 г. Е.Р.Дашкова едет за границу, чтобы увидеть достопримечательности Европы, великие творения искусства.
Но как была она оскорблена, обнаружив в гостинице Данцига два больших полотнища на сюжет из Семилетней войны, где раненые и умирающие русские солдаты умоляют пруссаков о пощаде. Будто не были немцы разгромлены нашими войсками при Пальциге и Кунесдорфе, будто не подносили ключи от Берлина русскому генерал-фельдмаршалу!
Молодая, отчаянная княгиня раздобывает кисти, разноцветную масляную краску и ночью, вместе с двумя помощниками, перекрашивает на обеих картинах солдатские и офицерские мундиры так, что теперь униженные пруссаки оказываются на коленях перед истинными победителями.
|
Ай, княгинюшка! Сделано чисто,
Это сколько же выдумки надо,
Чтоб, покорные яростной кисти,
Пруссаки запросили пощады…
Так решила напомнить княгиня
Под немецкой гостиницы кровом,
Как в поверженном граде-Берлине
Подносили ключи Салтыкову!
Было в жизни потом не до шуток,
Но с улыбкою – и не однажды –
Вспоминала про эти минуты
Торжества над кичливостью вражьей.
И при сем повторяла отныне:
«Жизнь мгновенна – Отечество вечно»,
Изречение древней латыни
На свой лад переделав, конечно.
Начертают грядущие годы
Продолжение были старинной:
Так истории будет угодно,
Чтоб нам снова дойти до Берлина.
Но до этого с силой несметной
Насмерть биться под самой Москвою,
На Оке и на Волге заветной,
Над кипящей от крови Протвою.
Спит княгинюшка в Троицком милом,
Ныне пухом у ней в изголовье
Та ж земля, что и в братских могилах,
И в окопах лесов Подмосковья.
На холме, пред огнем негасимым,
В день весенний Великой победы,
Собираются внуки и деды
Вспомнить павших героев России.
Внуки слушают дедов преданья,
Ветеранов невиданной битвы,
И звучат при свечей трепетанье
Наших предков святые молитвы.
Светлым чувством сердца омывая,
Отзываются в Храме заречном,
В беспредельную высь уплывают…
Жизнь мгновенна –
Отечество вечно!
|
ВЕНОК ДЛЯ КНЯГИНИ
«…Мой сад я сама распланировала…каждое древо, каждый куст были посажены при мне и по моему выбору…»
(Из «Записок» Е.Р. Дашковой)
«…Буду сожалеть о соловьях, цветущих апельсиновых и лимонных деревьях…»
«…Троицкое теперь в самом расцвете красоты. В одном из уголков имения стоит небольшая китайская беседка… Перед ней расстилается поле, на котором не растет ничего, кроме цветущих и невыразимо благоухающих роз…»
«…22 июня в саду распустились огненные лилии…только выпадают погожие дни, все буйно пускается в рост…»
(Из писем и дневников Марты Вильмот)
|
Где бросают развалины тени,
Где с полынью сдружился дурман,
Я букет одичалой сирени
Наломаю на склоне холма.
Где вцепился татарник настырный,
Раньше цвел изумительный сад,
А теперь только пыльный пустырник
Источает глухой аромат.
Клумбы огненных лилий, нарциссов –
Безнадежно ищу их следы…
Только зов заплутавшей мелиссы
Вдруг почую среди лебеды.
Вот поляна, где пышные розы
Серебрила на зорьке роса:
Здесь лишь гуси пасутся и козы, -
Да была ли вся эта краса?
Веют грустью усадьбы картины –
Нам, живущим, безмолвный укор,
Но черемухи живы куртины
И лугов многоцветный простор.
Так же нежно белеют березы,
Так же ландыш в прохладе цветет,
И над заводью водят стрекозы
Свой беспечный, как встарь, хоровод.
Так же росные зори пылают,
Так же радуги сводят с ума…
То венок свой волшебный сплетает
Для Княгини природа сама!
|
ЗАКАТНЫЙ СВЕТ
И вот живу в лесном краю
Смиренно, тихо догораю,
И жизнь нескладную свою
Я вновь и вновь перебираю.
Среди березовых свечей
Лечить пытаюсь дух недужный
И от неискренних речей,
И от вражды – такой ненужной.
У вас, деревья и кусты,
Беру, моля об оправданье,
Урок извечной простоты
С непоправимым запозданьем.
За искореженный мотив,
За каждый звук, пустой и ложный,
Траве я кланяюсь: прости,
Воде я кланяюсь: прости,
Простите, птицы, если можно…
И всё минутное отринув,
Я под конец приду к тебе –
Страдалица Екатерина,
Закатный свет в моей судьбе.
|
***
Где поросла полынью арка
Ворот, ведущих в никуда,
В провале призрачного парка
Восходит вечная звезда.
На глыбы каменных развалин
Легла холодная роса,
Мерцает свет незримых спален,
Слышны,- и нет их, - голоса…
Ищу у прошлого ответа,
Глухими тропами брожу,
Ловлю случайные приметы,
Пылинкой каждой дорожу.
Забвенье всё не уничтожит,
И пусть веков меж нами даль,
Но почему меня тревожит
Её любовь, её печаль?
И вижу я, как в дымке синей,
Развеяв сумрачные сны,
Проходит юная Княгиня,
Княгиня Северной весны.
|
|
